Монетаризм в России

РЕФЕРАТ  НА ТЕМУ: «Монетаризм в России, его особенности и использование в практике регулирования хозяйственной жизни»

Введение

Монетаризм одно из направлений экономического консерватизма. После развала СССР и окончания социалистической экономики пришло время «шоковых рецептов» от современных монетаристов.

Изменение макроэкономической политики ознаменовало окончание социалистической экономики и переход на рыночную экономику в Российской Федерации. Монетаристкие теории ставят в основу своих теорий проблему инфляции, согласно данным теориям снижение инфляции может быть достигнуто путем ограничения денежной массы в расчете на механизмы рыночной организации связанных с оптимальным использованием ресурсов. Монетаристы убеждены в том, что ограничение государственного вмешательства в экономику контролем над количеством денег обеспечивает стабильные макроэкономические условия для подъема свободного предпринимательства, которое на основе механизмов конкуренции обеспечивает максимально возможную эффективность[1]. Все это с точки зрения монетаристов должно привести к успешному развитию экономики.

Фактически данная теория упрощает сложную систему национальной экономики, приводя параметры воздействия к одному — это рост потребительских цен с помощью регулирования количества денег. Если рассматривать экономический объект как объект управления, то здесь нарушаем принципы системного подхода, превращая объект в хаос и влекущий систему в неизвестность. Такие системы больше напоминают «развитую турбулентность» где скорость потока беспорядочно во времени, но скорость пульсирует около своего среднее значения. С этой точки зрения мы получаем усредненные значения и монетаризм, таким образом, больше похож религиозное течение, чем на науку. Так только в религии мы можем привести сложные явления природы, множественные характеристики объяснить одним правилом. Последствия «крестовых походов» нам знакомы, это множественное убийство, а в нашем случае это потеря экономического пространства с политическими последствиями. На примере других стран это может привести к «летальному исходу», потеря суверенитета.

Результаты «летальности» в следствии, проведения монетаристской политики в пост социалистических странах мы можем наблюдать уже течении двух десятилетий. В России автором такой идеи является Кудрин А., заслуги которого признаны на западе.

Фактически его экономическая доктрина стала следствием, которой является устойчивый вывод капитала за рубеж, приобретение иностранных ценных бумаг, вывод прибыли из регионов, накачивание бюджета за счет продажи сырьевых ресурсов и создание фондов, средства которых находиться в зарубежных банках. При этом не учитывались риски данной доктрины. Вопреки здравому смыслу провальные результаты преподносятся как успехи, а экономические убийцы продолжают играть роли лекарей, учителей и даже руководителей денежных властей[2].

Возвращаясь к экономическому аспекту монетаризма. По своей сути символ монетаризма представляет собой лозунг «Деньги имеют значение»

Данная работа представляет анализ монетаризма в России и его влияние на хозяйственную деятельность.

Теоретический анализ монетаризма

В результате экономических проблем которые невозможно было решать с помощью кейнсианских доктрин, неоконсерваторы развернули волну критики кейнсианства и одной основных проблем была инфляция. Это привело к реанимации идей классической количественной теории денег. В период «Великой депрессии» в 30-х годах прошлого века, Дж.М.Кейнс использовал критику этой теории, для наступления на неоклассиков., но в середине 70-х годов сложилась обратная ситуация.   Известно, кейнсианство, не смогло ни предвидеть кризис мировой капиталистической экономики в 70-е годы прошлого века, ни объяснить причины его возникновения, а распад социализма дал сигнал для монетаристов о правильности их теорий. Монетаристская теория была принята МВФ и стала основой для проведения экономических преобразований в странах с переходной экономикой.

В чем суть монетаристкой теории? Сложность вопроса, в том что отец монетаризма М. Фридмен выступает оппонентом Дж.М.Кейнсу, и монетаризм это идеологическая доктрина социально – экономического либерализма, что дало повод для Б Селигману назвать главу о Милтоне Фридмане «Теория как идеология»[3]. Милтон Фридман в своей работе «Количественная теория денег» выделил три пункта в кейсианской теории.

[1]М.Фридмен. Количественная теория денег. – М.: Эльф пресс, 1996

[2] Перкинс Д. Исповедь экономического убийцы. М.: Претекст. 2005

[3] Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М. 1968 с.455

В результате экономических проблем, которые невозможно было решать с помощью кейнсианских доктрин, неоконсерваторы развернули  волну критики кейнсианства и одной основных проблем была инфляция. Это привело к реанимации идей классической количественной теории денег. В период «Великой депрессии» в 30-х годах прошлого века, Дж.М.Кейнс использовал критику этой теории, для наступления на неоклассиков., но в середине 70-х годов сложилась обратная ситуация.   Известно, кейнсианство, не смогло ни предвидеть кризис мировой капиталистической экономики в 70-е годы прошлого века, ни объяснить причины его возникновения, а распад социализма дал сигнал для монетаристов о правильности их теорий. Монетаристская теория была принята МВФ и стала основой для проведения экономических преобразований в странах с переходной экономикой.

В чем  суть монетаристской теории? Сложность вопроса, в том что отец монетаризма М. Фридмен выступает оппонентом  Дж.М.Кейнсу, и монетаризм это идеологическая доктрина социально – экономического либерализма, что дало повод для Б  Селигману назвать главу о Милтоне Фридмане «Теория как идеология»[1].  Милтон Фридман в своей работе  «Количественная теория денег» выделил три пункта в кейсианской теории.

Первое это неустойчивость спроса на деньги и зависимость спроса от дохода, а не от богатства.

Второе – неполная занятость, определяющая долговременное рыночное равновесие.

Третье – негибкость цен и зарплат в краткосрочном плане.

Теперь вернемся к 30-м годам прошлого века, в экономиках стран депрессивная, равновесная система. Все это уже подчеркивало несостоятельность кейнсианской модели, но парадокс состоит в том, что какой фактор дал экономический рост в 50-60 годы и вернул по спирали к кризису  70-х. Возможно, здесь нужно рассматривать детали, а не картину в целом.

Так же, как кейнсианская модель оказалась бессильной перед кризисом 70-х, так и монетаристская теория не смогла дать ответ, на катастрофические результаты ее применения в России. Так США быстро отказались от монетаристской доктрины, принявшись вытаскивать свою экономику из кризиса 2008 года прямо противоположным способом — при помощи безудержной денежной эмиссии. И согласно монетаристской теории это не привело к всплеску инфляции, но и по кейнсианской доктрине, не дало подъема экономики.

Ни одна из этих доктрин не соответствует экономической реальности, на это указывали внимание многие ученые. В 1971 году об этом говорил нобелевский лауреат В.Леонтьев. В  1972-м об этом же говорил его преемник, другой нобелевский лауреат Д.Тобин. В 1980 году о кризисе в неоклассической экономической науке заявил в таком же официальном обращении классик теории экономического роста Р.Солоу[2].

В дополнение к нереалистичным аксиомам неоклассической теории рыночного равновесия, основатель монетаристской доктрины М. Фридмен ввел еще более далекие от реальной экономикой предпосылки[3]: 1) постоянную численность населения; 2) фиксированные вкусы и предпочтения субъектов рынка; 3) фиксированный объем физических ресурсов; 4) постоянную производительность труда; 5) стабильную структуру общества; 6) свободную конкуренцию; 7) постоянность и незатратность капитальных благ; 8) капитальные блага не могут быть приобретены или проданы; 9) кредитование и заимствование запрещены; 10) разрешен только обмен услуг на деньги и денег на услуги, то есть, запрещен бартер; 11) свободное ценообразование; 12) существование только наличных денег (монет и банкнот); 13) фиксированное количество этих денег.

«Наиболее близкой к оптимуму политикой является, — пишет Фридмен, — доктрина постоянности денежной массы…Ближайшей целью политики может стать стабилизация цен на ресурсы. Если спросу на деньги в реальном выражении присуща та же эластичность, что и доходам, то с учетом роста населения и рабочей силы США нуждаются в увеличении денежной массы приблизительно на 1% в год. Если же эластичность окажется выше, как это наблюдалось в последнее столетие, то рост денежной массы может идти со скоростью приблизительно 2% в год»[4].

Вывод М.Фридмена  противоречит реальной денежной политикой всех стран-эмитентов мировых резервных валют которые наращивают объем денежной массы. «Вот чем на самом деле пользуется Фридмен и другие монетаристы для определения «оптимального» объема денежной массы в обращении. Монетаризм воспроизводит количественную теорию денег времен металлических монет», — заключают В.Найденов и А.Сменковский в своем замечательном по убедительности исследовании[5]. Это позволяет им охарактеризовать монетаризм как «вульгарное перерождение классической количественной теории денег»[6].

Основываясь на количественной теории денег, монетаристы пытаются доказать, что основным фактором инфляции является изменение денежной массы в обращении. Они основываются на варианте И.Фишера о «пассивности» денег («размеры торговли зависят от других факторов, а не от количества дензнаков»[7]), игнорируя оговорки того же Фишера об условиях, допускающих положительное влияние роста денежной массы на торговлю.

Трансакционый вариант И.Фишера очень близкий к идеям монетаристов и стал точкой для М. Фридмена для  разработки своего варианта КТД – теории номинального дохода. Фишер сформулировал свое уравнение обмена еще в 1911 г.:

MV=PQ, где

M — денежная масса, V  — скорость ее обращения, P  — уровень цен, Q -количество товаров.

Это давало повод сделать вывод, что денег нужно столько,  чтоб осуществить весь объем сделок по товарам. Но в реальности вместо Q -количество товаров используется ВВП, а P  — уровню цен придаются значения изменений потребительских цен, которые и обозначаются инфляцией.

Так, бывший министр финансов России А. Кудрин пишет: «Согласно классическому представлению об инфляции, рост цен связан с увеличением денежного предложения при неизменной скорости обращения денег. Без увеличения денег в обращении при неизменности скорости обращения, сохранении объема выпуска товаров и услуг общий уровень цен в стране остается неизменным, как бы ни менялись цены на отдельные товары… Речь идет о том, что при заданном количестве денег в обращении рост цен на одни товары должен сопровождаться их снижением на другие. При этом общий индекс цен останется неизменным»[8].

Данное утверждение, воспринимается  монетаристам как очевидный факт, хотя оно ложно, по сути. Все эти рассуждения рассматривают статичное состояние экономики, в рыночном равновесии которые не соблюдаются в реальных экономических процессах. В данном же случае утверждение Кудрина не выдерживает критики.

Так в Китае во время бурного экономического подъема второй половины 1990-х годов цены снижались на фоне роста денежной массы на 17-40% в год[9].

Наперекор мнению монетаристов, цены могут расти и опускаться при неизменности всех остальных переменных, включая объем денежной массы. Здесь может быть как увеличение, так и уменьшение предложения товаров в зависимости от процессов в экономике.

Когда монетаристы сталкиваются с проблемой практического применения количественной теории денег, они данный факт списывают на скорость их обращения. Если они будут хранить свои средства на долгосрочных депозитах или направят их в пенсионные или страховые фонды, скорость обращения денег будет существенно меньше, чем в случае их хранения на текущих счетах[10].

Несоответствие количественной теории денег реальности, игнорирование ею ведущего фактора экономического роста – научно-технического прогресса также, как и обратных связей между денежным предложением и ростом производства, влечет бессмысленность всех практических выводов и рекомендаций этой теории, включая излюбленные монетаристами догмы, сформулированные Д.Фридменом и другими экономистами-представителями «чикагской школы» (Ф.Найтом, Дж.Стиглером, Дж.Вайнером, Г.Саймонсом, Ф.Кейгеном, А.Голдменом) в конце 50-х гг.: а) саморегуляция рынка; б) свободная конкуренция; в) источники трудностей и кризисов – внешние факторы и вторжение государства в экономику, исходя из этого нужно ограничить до минимума регулирующую роль государства; г) основным механизмом экономического регулирования является денежно-кредитная политика; д) немаловажной составляющей макроэкономической политики обязано быть ограничение заработной платы, так как именно она оказывает решающее воздействие на цены.

Последний принцип был сформулирован в 1959 г. Д.Хиксом, который в условиях отказа от золотого стандарта денег и утраты ими товарной основы привязал рыночное равновесие к динамике доходов, главной составляющей которой является зарплата. На этом основании он сформулировал принцип инфляционной спирали, привязав инфляцию к росту зарплаты. Этот принцип нашел эмпирическое подтверждение в исследованиях А.Филлипса, который еще в 1958 г. выявил обратную связь между уровнем безработицы и темпом роста заработной платы. Предполагая наличие прямой зависимости инфляции от роста заработной платы, можно вывести обратную зависимость инфляции и уровня безработицы – «кривую Филлипса». В современной кривой Филлипса темпы прироста номинальной заработной платы замещены на темпы инфляции. Эта разница, по мнению монетаристов, не имеет принципиального смысла, так как «увеличение заработной платы и рост цен тесно связаны друг с другом. В периоды быстрого подъема заработной платы быстро растут и цены»[11].

Как отмечает В.Найденов и А.Сменковский, еcли согласиться с фактическим существованием закономерности, описанной «кривой Филлипса», то возникает интересный парадокс. А.Оукен вывел зависимость между безработицей и производством, которая гласит, что на каждые 2% падения валового национального продукта (ВНП) ниже потенциального ВНП уровень безработицы возрастает на 1%. Поскольку эта закономерность, как прямого, так и обратного действия, объем производства можно рассматривать как обратную функцию от уровня безработицы. Если совместить эффекты Филлипса и Оукена, окажется, что между инфляцией и производством существует прямая зависимость. К примеру, как считают некоторые монетаристы, для сокращения инфляции на 1% необходимо пожертвовать 5% годового ВНП, или 2,5% занятости[12]. Поэтому монетаристы всегда готовы к катастрофическим результатам внедрения своих рекомендаций.   Г.Мэнкью называл глубокий спад производства вследствие сокращения инфляции «шоковой терапией».

Четко прослеживается устойчивая статистически достоверно подтверждаемая связь между сокращением объема денежной массы с одной стороны и падением производства и инвестиций с другой стороны[13].

Попутно заметим, что часто фигурирующая в экономических учебниках кривая Филлипса, до сих пор используемая в математических моделях товарно-денежного обмена МВФ, да и Банка России, не подтверждается с 70-х годов прошлого века. И даже за весь послевоенный период, как показали исследования Макконнелла и Брю, эта гипотеза не выдерживает проверки регрессионным анализом макроэкономических показателей США[14].

Как справедливо замечают В.Найденов и А.Сменковский, монетаризм и другие теории сводят анализ состояния экономики к количеству денег. В отличие от физиократов и марксистов они не вообще не рассматривают производство как самостоятельную составляющую экономики (например, Фишер использовал термин «торговля», а не «производство»).  Эти теории считали единственно эффективным и возможным рыночное саморегулирование, и потому оказались бессильными во время Великой депрессии 1929-1933 гг., в середине 70-х годов прошлого века и с 2008г. Соответственно контрпродуктивными оказались и их рекомендации по преодолению этих кризисов, которое происходило на основе мер структурной, промышленной и научно-технической политики, не вписывающихся в неоклассическую парадигму.

Монетаризм в России

Существует хорошо заметная отрицательная зависимость между применением монетаристской теории и темпами экономического роста. Экономика стран, применяющих рекомендации МВФ, растет в среднем вдвое медленнее, чем остальных[15]. Заметим, что развитые страны никогда не применяли и не применяют рекомендаций МВФ.

Наглядным позитивным примером отказа от догм неоклассической доктрины стала политика Л.Эрхарда, автора западногерманского экономического чуда после войны. В отношении рекомендаций монетаристов он писал: «Валюта приобретает примат перед экономикой, которым она никоим образом не владеет. Нашей первой и единственной заботой должно быть экономическое благосостояние, а валютно-технические меры оправданы только тогда, когда они, безусловно, служат достижению этой цели. Валюта не является чем-то, что стоит на одной ступени с экономикой, она является одним из ее вспомогательных механизмов»[16]. Он считал необходимым расширение кредита для роста производства в ситуации неполного использования имеющихся производственных мощностей. При этом он понимал границы этого расширения: «между инфляцией и «объемом денег, которые находятся в обращении, нет никакой причинной связи, инфляция порождается только тем, что в среднесрочном плане или непосредственно могут возникать доходы от деятельности, которая не приносит реальной пользы экономике»[17].

Еще более четко взаимосвязь между денежным предложением и динамикой производства охарактеризовал Д.Кейнс: «если имеет место неполная занятость факторов производства, степень их использования будет изменяться в той же пропорции, что и количество денег; если же имеет место их полная занятость, то цены будут изменяться в той же пропорции, что и количество денег»[18].

Из этого, в частности, следует, абсурдность проводимой в настоящее время политики Банка России по сокращению денежной массы в условиях, когда загруженность производственных мощностей составляет в промышленности около 60% (Рис. 1).

Рис.1 Уровень загрузки производственных мощностей, %

Источник: Институт народнохозяйственного прогнозирования, 2014

При этом, вопреки очевидным фактам, Банк России утверждает, что «загрузка производственных мощностей в обрабатывающей промышленности оставалась на высоком уровне. Кроме того, сохранялось действие инфраструктурных и институциональных ограничений. Все это сдерживает темпы роста потенциального ВВП и указывает на ограниченные возможности без инфляционного наращивания производства, если не произойдет его модернизации, а также повышения производительности труда»[19].

Создается впечатление, что имеющийся в распоряжении Банка России незамысловатый экономико-математический инструментарий попросту подгоняется под монетаристские догмы.

Первое, и самая важное из них, выражается в сведении всего разнообразия целей макроэкономической политики к снижению инфляции. Исходя из постулата, который не подтверждается статистическими исследованиями и, впрочем, не встречается ни в работах Фридмена, ни в работах других известных теоретиков монетаризма, но считается аксиомой для МВФ – чем ниже инфляция, тем выше возможный темп роста производства, и наоборот.

Между тем, классик современной экономической теории П.Самуэльсон утверждал: «Будет ли кто-то беспокоиться об инфляции? Будет ли эффективность использованных ресурсов или реального ВНП немного высшей или низшей? Ответ на оба вопроса таков: нет. Инфляция, которая является и сбалансированной, и предусмотренной, не оказывает влияния на реальный объем производства, эффективность или распределение дохода»[20]. Позже В.Полтерович на многочисленных примерах убедительно показал, что умеренная инфляция (до 20% в год) не является препятствием для экономического роста[21].

Второе: как и Фридмен, российские монетаристы убеждены, что инфляция всегда и всюду выступает как денежный феномен, и вести борьбу с нею нужно только ограничительными средствами денежно-кредитной политики. Между тем, еще полстолетия назад даже в моделях монетаристов (в частности, у Л.Харриса и Ф.Кейгена)[22] была установлена возможность инфляции без соответствующего увеличения денежной массы. Поэтому они никак не могут понять, что основным фактором инфляции в реальной экономике большинства стран, как и в России, является ценовая политика монополистов. А главным фактором снижения инфляции является банальное снижение издержек и улучшение потребительских качеств товара. И то, и другое определяется научно-техническим прогрессом. А он, в свою очередь, зависит от кредитования инвестиционной и инновационной активности.

Проведенный анализ отношения объемов денежной массы к ВВП рассеивает всякие колебания относительно необходимости ограничения денежной массы для успешной реализации макроэкономической стабилизации. Лидерами по данному показателю являлись Япония и Китай, где объем М2 превышает уровень ВВП в 1,5-2 раза[23], где денежная масса в периоды экономического подъема росла на 20-40% в год, сопровождаясь дефляцией.

Исследования, проведенные экспертами Всемирного банка, также опровергли данную догму, показав, присутствие определенной обратной корреляции между количеством денег в обращении (денежная масса в процентном отношении к ВВП) и уровнем инфляции: чем меньше денег в обращении, тем выше, судя по межстрановым сопоставлениям, темпы инфляции[24].

Третье результатом  политики в России стало многократное падение реальной зарплаты и, привязанных к ее уровню пенсий и социальных выплат, что по сути означало геноцид населения, численность которого относительно потенциального уровня при нормальных условиях воспроизводства сократилась в 90-е годы на 12 млн. чел[25].

В России за первый год проведения монетаристской реформы  падение ВВП составило  15%, а зарплаты  — более 30%. В период 1991-1998 гг. в России уровень производства сократился на 42%, став меньше, чем в любой из стран «семерки», вдвое меньше, чем в Индии и вчетверо меньше, чем в Китае. В целом доля российского ВВП в мировом выпуске сократилась почти вдвое – с 5.5% в 1990 г. до 3.0% в 1995 г. и 2.7% в 2001 г.  Еще в большей степени сжался  объем инвестиций в основной капитал, который упал в первые годы реформ почти впятеро и до сих пор остается ниже дореформенного уровня.

Вопросы,  которые приводят когнитивному диссонансу между здравомыслием и реальностью. Как, в ситуации, чем больше валютные поступления от экспорта нефти, тем меньше денежных ресурсов остается в распоряжении российских предприятий? Чем больше иностранных инвестиций, тем меньше внутренних накоплений. А как профицит бюджета, одновременно согласуется с повышением  государственного внутреннего долга.

1 января 2006 года на 2,270 трлн. находившихся в обращении рублей денежной базы Центральный банк планировал 5,191 трлн. рублей международных резервов.

«Привязка денежной эмиссии к приросту валютных резервов при количественном ограничении денежной массы повлекла  отток денег из большей части производственной сферы, ориентированной на внутренний рынок,  которая в отсутствие доступа к кредиту вынуждена была изыскивать средства для развития за счет занижения оплаты труда[26]. Чудовищный спад производства и хроническая депрессия в большей части отраслей обрабатывающей промышленности, строительстве и сельском хозяйстве – прямой результат проводившейся денежно-кредитной политики»[27].

Согласно логике монетаризма, чем больше капитала вложат в приобретение акций российских предприятий иностранные инвесторы, тем больше будет прирост валютных резервов и денежная эмиссия под их увеличение, и тем больше денег будет стерилизовано денежными властями. Выходит, что приток иностранного спекулятивного капитала на финансовый рынок оборачивался увеличением стерилизации денег посредством налогово-бюджетной системы и оттоком денег из реального сектора экономики.

К настоящему времени неэквивалентный внешнеэкономический обмен между Россией и мировой финансовой системой превышает 50 млрд. долл. в год (Рис.2).

Рис.2

Источник: Д.А.Митяев

В противоположность политики ФРС США, российские денежные власти, озабоченны главным образом исключением денег из экономики, денежные власти развитых стран целенаправленно управляют денежной эмиссией в государственных интересах социально-экономического развития своих стран, направляя ее через государственный бюджет и формируя долгосрочные кредитные ресурсы под прирост государственных обязательств[28].

Вопреки монетаристским рецептам денежные власти развитых стран ответили на финансовый кризис резким наращиванием денежной эмиссии. Денежная база доллара, евро, йены и фунта выросла за последнее пятилетие в 3-5 раз (Рис.3)[29].

Источник: М.Ершов

В отсутствие валютного контроля в условиях кризисного сжатия общей балансовой стоимости российского фондового рынка возникает угроза перехода заложенных активов российских кампаний в собственность их иностранных кредиторов. Эта угроза увеличивается по отношению ко всей российской экономике как следствие  нарастающей монетизации финансовой пирамиды американских долговых обязательств, сопутствующем одновременно резкому росту эмиссии и вывозом долларов за пределы США для приобретения реальных активов.

Как справедливо замечает Д. Митяев, нет сомнений, что возобновление политики макроэкономической стабилизации монетарными методами (борьба с инфляцией путем «стерилизации» денежной массы и сокращения госрасходов) приведет к стандартным, многократно проверенным в десятках стран, последствиям: углублению экономического спада, параличу банковской системы, сужению коридора возможностей до «форточки» наращивания внешнего долга[30].

На первом этапе глобального кризиса в 2008-09 гг. Россия утратила треть валютных резервов, падение индустриального производства превысило 10%, инвестиции сократились на 15%, втрое упал фондовый рынок, потеряно доверие к национальной валюте, инфляция выросла до 18%. Разорились сотни тысяч граждан, взявших потребительские и ипотечные кредиты в иностранной валюте, выросла вынужденная безработица. Втрое ухудшились финансовые результаты деятельности предприятий, резко снизилась их платежеспособность. Возникла серьезная проблема по обслуживанию и погашению внешнего долга российских банков и корпораций, величина расходов на которые в 2009 году составила 136,1 млрд. долларов; в 2010 г.составит еще 86,7 млрд. долларов; а после 2010г. — 274,8 млрд. долларов[31]. Глубина кризиса в российской экономике оказалась существенно выше, чем в других ведущих странах мира и большинстве государств СНГ.

По данным Счетной палаты РФ, совокупные расходы на преодоление кризиса с учетом всех кредитных ресурсов составили 10 трлн.рублей, т.е., 25% ВВП 2008 г. Если присоединить сюда 200 млрд.долл.из резервов центробанка, которые пошли на поддержку рубля, сумма достигнет 16 трлн.рублей, или 40% ВВП. Аналогичные расходы в группе крупных держав осуществлены только в Китае-13% и Соединенных Штатах – 20% ВВП с учетом всех расходов ФРС. Как справедливо отмечает О.Дмитриева, результаты активности по противодействию глобальному финансово-экономическому кризису оставляют желать лучшего. У нас самый большой спад ВВП среди, стран нефтегазовых экспортеров, и государств «двадцатки», а также самый большой уровень инфляции (Табл.1).

Табл.1

«Не только российские  аналитики, но и эксперты Всемирного банка квалифицируют результативность антикризисной работы в РФ как одну из самых низких. Тому несколько причин. Первая – в «перевернутой» структуре задействованных ресурсов. Судя по правительственному отчету и данным Счетной палаты, 85-88% этих ресурсов пошли на поддержку финансовой системы, игру на фондовом рынке и на спасение «олигархов», а на помощь реальному сектору экономики – соответственно, 12-15%. Вторая причина – неправильный выбор форм антикризисной поддержки и конкретных ее приоритетов, а также неэффективность бюджетных механизмов реализации последних»[32].

В настоящее время ситуация полностью повторяется. Главным источником финансирования антикризисных мер 2008-2009 годов была кредитная эмиссия ЦБ. Сегодня финансирование антикризисных мер ведется за счет средств бюджета, вследствие чего происходит его секвестирование. Наиболее ценные для оживления производства бюджетные расходы замещаются банковскими операциями, значительная часть которых может свестись к валютным спекуляциям. Последовательное повышение процентной ставки повлекло сокращение кредита и сжатие денежной массы, что, как всегда, навлекло падение производства и инвестиций (Рис.4).

Рис.4

В то же время денежные власти бросили рубль в свободное падение, которое вызвало инфляционную волну. Эти решения закономерно вогнали российскую экономику в стагфляционную западню на фоне оживления мировой экономики, включая наших основных партнеров – Китай и ЕС.

Если кризис 2008 года был спровоцирован внешним воздействием, то нынешний – сугубо действиями монетарных властей. Политика Центробанка вызвала сжатие денежной массы на 3 триллиона рублей. Правительство выделяет за счет резервов  бюджетной системы на антикризисные меры чуть более триллиона рублей, сокращая при этом бюджетные расходы. В результате происходит общее сокращение денежной массы на 2 триллиона, что влечет вовлечение экономики все полнее в стагфляционную ловушку по спирали: падение спроса – падение производства – падение доходов – падение спроса.

За последние два десятилетия проведены многочисленные исследования, свидетельствующие о том, что повышение процентной ставки и сжатие денежной массы всегда и везде влекут падение производства и инвестиций, а также банковский кризис и лавину банкротств[33]. Кроме того, в наших условиях демонетизации и монополизации экономики они сопровождаются не снижением, а повышением инфляции.

Второй грубой ошибкой ЦБ стал переход к свободному плаванию курса рубля. Его руководство обосновывало это решение как яко бы необходимое для перехода к политике таргетирования инфляции. Однако это утверждение является не более чем домыслом МВФ, советам которого, вопреки здравому смыслу, доверились российские денежные власти. Не существует научного доказательства  необходимости свободного плавания курса валюты при таргетировании инфляции. Наоборот, в условиях чрезмерной открытости российской экономики, зависимости ее экспорта от нефтяных цен и высокой доли импорта на потребительском рынке свободное курсообразование несовместимо с обеспечением макроэкономической стабильности. Колебание цен на мировом рынке, атака финансовых спекулянтов или любое другое изменение внешнеэкономических условий может опрокинуть планы по достижению целевого уровня инфляции.

Следует заметить, что свободное плавание курса национальной валюты имеет место в весьма небольшом числе стран. Из развитых – только в Норвегии, имеющей значительный приток валютной выручки от экспорта углеводородов. Денежные власти этой страны озабочены нейтрализацией его повышательного давления на курс национальной валюты при помощи механизма стерилизации, который по сути и обеспечивает баланс на валютном рынке. Режим свободно плавающего валютного курса и режим инфляционного таргетирования, согласно доминирующим в настоящий момент подходам, должны рассматриваться независимо друг от друга. Ни один из этих режимов в развитых странах не указывается сегодня ни в качестве элемента, ни в качестве условия для введения другого режима.

Заключение

В западной экономической литературе режим инфляционного таргетирования сегодня также, как правило, рассматривается вне его связи с режимом свободно плавающего курса[34]. Подавляющее большинство стран, с куда более диверсифицированной и устойчивой экономикой, чем российская, не рискуют переходить к свободному курсообразованию, поскольку это несовместимо с азами научных представлений об управлении. Как уже говорилось, чем сложнее объект управления, тем больше параметров и рычагов управления необходимо применять для его удержания в желаемом состоянии. Для российской же экономики отказ от контроля за курсом рубля можно сравнить с отказом тормозов в автомобиле. В «Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2009 год и период 2010 и 2011 годов» постулировалась жесткая связь свободно плавающего валютного курса, инфляционного таргетирования, повышения роли процентной ставки ЦБ РФ: «Режим свободно плавающего валютного курса необходим для введения таргетирования инфляции в полном объеме».[35]

Список литературы

  1. М.Фридмен. Количественная теория денег. – М.: Эльф пресс, 1996
  2. Перкинс Д. Исповедь экономического убийцы. М.: Претекст. 2005
  3. Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М. 1968 с.455
  4. American Economic Association. – www.vanderbilt.edu
  5. М.Фридмен. Если бы деньги заговорили… — М.: Дело, 1998
  6. В.Найденов, А.Сменковский. Инфляция и монетаризм. Уроки антикризисной политики. – Киев, 2003
  7. И.Фишер. Покупательная сила денег. – М.: НКФ СССР, 1926
  8. А.Кудрин. Инфляция: российские и мировые тенденции. Вопросы экономики. — №10, 2007
  9. Обучение рынку//под ред. С.Глазьева. М.- Экономика, 2004
  10. С.Глазьев. О практичности количественной теории денег, или Сколько стоит догматизм денежных властей//[19] Вопросы экономики. – 2008. — №7
  11. Н.Грегори Мэнкью. Макроэкономика. М.: Издательство Московского Университета, 1994
  12. К.Макконнелл, С.Брю. Экономикс: принципы проблемы и политика. — М.: Республика, 1992
  13. Политическое измерение мировых финансовых кризисов. Под ред. В.Якунина, С.Сулакшина, И.Орлова. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования
  14. Л.Эрхард. Полвека размышлений. – М.: Руссико-Ордынка, 1993
  15. Дж.Кейнс. Избранные произведения. – М.: Экономика, 1993
  16. Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2015 г. и период 2016 и 2017 годов. – Вестник Банка России, №106 (1584) от 1.12.2014
  17. П.Самуэльсон, В.Нордгауз. Макроэкономика. – К.: Основы, 1995
  18. В.Полтерович. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика. Вопросы экономики. — №6, 2007
  19. С.Глазьев. Геноцид – М.: Терра, 1998
  20. С.Глазьев. Центральный банк против промышленности России. — №№1-2, 1998;
  21. С.Глазьев. Кудрявая экономика. – М.: Политический журнал, 2006
  22. М.Ершов. Экономический суверенитет России в глобальной экономике. М.: 2005
  23. М. Ершов «Об обеспечении валютной стабильности и о новых финансовых механизмах в условиях санкционного режима», Российский экономический журнал. № 5, 2014
  24. Митяев Д.А. О динамике саморазрушения мировой финансовой системы (сценарии и стратегии). Возможности адаптации и выбор стратегии для России. Сценарно-игровой доклад. М.: 2009.[2]
  25. «Вестник Банка России», 14.11.2008, с. 5.
  26. РИА «Новости», 21 января 2015 г.

[1] Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М. 1968 с.455

[2]American Economic Association. – www.vanderbilt.edu

[3] Фридмен М. Количественная теория денег. М., 1996

[4] М.Фридмен. Если бы деньги заговорили… — М.: Дело, 1998

[5] В.Найденов, А.Сменковский. Инфляция и монетаризм. Уроки антикризисной политики. – Киев, 2003

[6] В.Найденов, А.Сменковский. Инфляция и монетаризм. Уроки антикризисной политики. – Киев, 2003

[7] И.Фишер. Покупательная сила денег. – М.: НКФ СССР, 1926

[8] А.Кудрин. Инфляция: российские и мировые тенденции. Вопросы экономики. — №10, 2007

[9] Обучение рынку//под ред. С.Глазьева. М.- Экономика, 2004

[10] С.Глазьев. О практичности количественной теории денег, или Сколько стоит догматизм денежных властей//Вопросы экономики. – 2008. — №7

[11] Н.Грегори Мэнкью. Макроэкономика. М.: Издательство Московского Университета, 1994

[12] Г.Мэнкью. Макроэкономика. – М.: Из-во Московского университета, 1994

[13] Обучение рынку//под ред. С.Глазьева. М.- Экономика, 2004

[14] К.Макконнелл, С.Брю. Экономикс: принципы проблемы и политика. — М.: Республика, 1992

[15]Политическое измерение мировых финансовых кризисов. Под ред. В.Якунина, С.Сулакшина, И.Орлова. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования

[16] Л.Эрхард. Полвека размышлений. – М.: Руссико-Ордынка, 1993

[17] Там же

[18] Дж.Кейнс. Избранные произведения. – М.: Экономика, 1993

[19] Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2015 г. и период 2016 и 2017 годов. – Вестник Банка России, №106 (1584) от 1.12.2014

[20] П.Самуэльсон, В.Нордгауз. Макроэкономика. – К.: Основы, 1995

[21] В.Полтерович. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика. Вопросы экономики. — №6, 2007

[22] Л.Харрис. Денежная теория. – М.: Прогресс. 1990

[23] С.Глазьев. Обучение рынку. М.: Экономика. 2004.

[24] См.: Бузгалин А.В., Колганов А.И. Введение в компаративистику (Исследование и сравнительный анализ социально-экономических систем: методология, теория, применение к переходным экономикам). М., 1997. С. 203.

[25] С.Глазьев. Геноцид – М.: Терра, 1998

[26] См. С.Глазьев. Центральный банк против промышленности России. — №№1-2, 1998; С.Глазьев. Кудрявая экономика. – М.: Политический журнал, 2006

[27] См. С.Глазьев. Центральный банк против промышленности России. — №№1-2, 1998; С.Глазьев. Кудрявая экономика. – М.: Политический журнал, 2006

[28] М.Ершов. Экономический суверенитет России в глобальной экономике. М.: 2005

[29] М. Ершов «Об обеспечении валютной стабильности и о новых финансовых механизмах в условиях санкционного режима», Российский экономический журнал. № 5, 2014

[30] Митяев Д.А. О динамике саморазрушения мировой финансовой системы (сценарии и стратегии). Возможности адаптации и выбор стратегии для России. Сценарно-игровой доклад. М.: 2009.

[30] Маевский В.И. Реальный сектор и банковская система. — http://www.econorus.org

[31] Маевский В.И. Реальный сектор и банковская система. — http://www.econorus.org

[32] О внешних и внутренних угрозах экономической безопасности России в условиях американской агрессии. – Научный совет РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию. М.: 2014

[33] Обучение рынку//под ред. С.Глазьева. М.- Экономика, 2004

[34] См., например, G.Hammond «State of the art of inflation targeting», Bank of England, 2012

[35] «Вестник Банка России», 14.11.2008, с. 5.